Тургенев - Библиографическая справка

ТУРГЕНЕВ, Иван Сергеевич [28.X(9.XI).1818, Орел - 22.VIII(3.IX).1883, Буживаль, близ Парижа; похоронен на Волховом кладбище в Петербурге] - прозаик, поэт, драматург, критик, публицист, мемуарист, переводчик. Родился в семье Сергея Николаевича и Варвары Петровны Тургеневых. Отец, отставной кавалерийский офицер, происходил из старинного дворянского рода, мать - из малородовитой, но богатой помещичьей семьи Лутовиновых. Детство Т. прошло в родительском имении Спасском-Лутовинове, близ г. Мценска Орловской губ.; первым его учителем был крепостной секретарь его матери Федор Лобанов. В 1827 г. Т. переехал с семьей в Москву, где продолжил свое образование сначала в частных пансионах, затем под руководством московских педагогов II. Н. Погорельского, Д. Н. Дубенского и И. П. Клюшникова, позднее известного поэта. К четырнадцати годам Т. свободно говорил на трех иностранных языках и успел познакомиться с лучшими произведениями европейской и русской литературы. В 1833 г. он поступил в Московский университет, а в 1834 г. перевелся в Петербургский, где окончил в 1837 г. словесное отделение философского факультета.

В студенческие годы Т. начал писать. Его первыми поэтическими опытами были переводы, небольшие поэмы, лирические стихотворения и драма "Стено" (1834), написанные в модном тогда романтическом духе. Среди университетских профессоров Т. выделялся П. А. Плетнев, один из близких друзей А. С. Пушкина, "наставник старого века... не ученый, но по-своему - мудрый" (Тургенев И. С. Полн. собр. соч.: В 28 т.-- Т. XI.-- С. 18). Познакомившись с первыми сочинениями Т., Плетнев объяснил юному студенту их незрелость, но выделил и напечатал два наиболее удачных стихотворения, побуждая ученика продолжать занятия литературой.

Однако интересы Т. еще не были сосредоточены на литературном творчестве. Он считал недостаточным полученное им университетское образование и был прав: уровень преподавания филологических и философских дисциплин в Петербургском университете резко отставал тогда от достигнутого европейской наукой. Весной 1838 г. Т. уехал за границу, его привлекал Берлинский университет, который был в то время центром изучения философии Гегеля. В Берлине Т. слушал лекции по классической филологии, философии и истории. Но гораздо важнее было для него общение с дружеским кружком русских студентов, так же как и он, отправившихся на поиски последнего слова западной мысли. В это время Т. сблизился с молодым поэтом и мыслителем Н. В. Станкевичем и М. А. Бакуниным, впоследствии знаменитым революционером. Продолжилось и знакомство Т. с будущим историком Т. Н. Грановским, начавшееся еще в Петербурге. Т. попал в атмосферу напряженных умственных исканий и постоянных философских споров. Грандиозная система Гегеля увлекала Станкевича и его друзей возможностью ясных ответов на вечные вопросы бытия. Но отвлеченная мысль интересовала русскую молодежь не сама по себе, а тем, что открывала пути, ведущие к новому идеалу человека, и позволяла выработать программу нравственного самоусовершенствования. За всем этим уже вырисовывалась мечта о переустройстве жизни, о совершенствовании общества. Проникнутый такими настроениями, овладев самыми свежими выводами современной философской науки, Т. в 1841 г. возвращается в Россию.

Первые два года на родине посвящены поискам будущего поприща. Сначала Т. мечтает о преподавании философии и сдает магистерские экзамены, дававшие право на защиту диссертации и получение кафедры. Но путь к преподавательской деятельности оказывается закрытым в самом начале: надежды на восстановление кафедры философии в Московском университете, где Т. намеревался служить, нет. В конце 1842 г. Т. хлопочет о поступлении на службу в Министерство внутренних дел, занимавшееся тогда изучением вопроса о возможности освобождения крестьян. Готовясь к будущей должности, он составляет записку "Несколько замечаний о русском хозяйстве и о русском крестьянине", в которой пишет о необходимости серьезных перемен в хозяйственном и правовом положении крестьянского сословия. В 1843 г. Т. был зачислен в канцелярию министра, но вскоре разуверился в своих надеждах, потерял всякий интерес к службе и через два года вышел в отставку.

В том же году публикуется поэма Т. "Параша", а чуть позже - сочувственный отзыв о ней В. Г. Белинского. Эти события решили судьбу Т.: отныне литература становится для него главным делом жизни.

Влияние В Г. Белинского во многом определило становление общественной и творческой позиции Т., Белинский помог ему встать на путь реализма. Но путь этот поначалу оказывается трудным. Молодой Т. пробует себя в самых разных жанрах: лирические стихотворения чередуются с критическими статьями, вслед за "Парашей" появляются стихотворные поэмы "Разговор" (1844), "Андрей" (1845), "Помещик" (1845), но вслед за ними, почти с такой же регулярностью, пишутся прозаические повести и рассказы - "Андрей Колосов" (1844), "Три портрета" (1845), "Бретер" (1846), "Петушков" (1847). Кроме того, Т. пишет еще и пьесы - драматический очерк "Неосторожность" (1843) и комедию "Безденежье" (1846). Начинающий писатель ищет свой путь. В нем виден ученик Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Н. В. Гоголя, но ученик, близкий к творческой зрелости. Используя лирические мотивы и типические характеры, введенные в литературу первыми русскими реалистами, Т. стремится переосмыслить их в духе трезво-аналитического, социального реализма 40 гг., выдвигающего на первый план изображение общественной среды и ее воздействий на человека. И все-таки он еще не может обрести подлинной самостоятельности, все его поиски сориентированы на эстетические каноны "натуральной школы" и свойственное ей отношение к действительности. Усвоенный им в 40 гг. круг идей Т. позднее охарактеризовал понятием "западничество", подразумевая при этом прежде всего оппозиционность крепостническому строю и признание благотворности европейского пути развития. Однако в сознании молодого Т. "западничество" приобрело особый колорит: оно окрашивалось скептическим отношением к большинству явлений русской общественной жизни и культуры. Т. изображал уродливость помещичьих и мещанских нравов, рисовал торжество пошлости над лучшими стремлениями и задатками личности, развенчивал романтизм в литературе и в жизни, развивал мысль о душевной раздвоенности и нравственной несостоятельности целого поколения. Почти во всех жанрах Т. использовал типичный для "натуральной школы" очерковый подход к материалу, позволявший автору занимать позицию объективного стороннего исследователя изображаемой жизни. Позиция эта была естественной для Т., но полностью удовлетворить его она не могла. Ему было трудно соединить с ней лирическое восприятие мира, увлеченность красотой природы и поэзией человеческих чувств, а между тем они тоже были органичны для него и не раз проявлялись в раннем его творчестве, особенно в лирике и в поэмах. Отношение Т. к действительности оказалось слишком противоречивым, чтобы сразу же обрести целостную форму. Он искал большую, важную тему, которая создала бы возможность гармоничного проявления всех сторон его дарования. Но такая тема не находилась, и Т. всерьез подумывал о том, чтобы оставить литературу.

Тем временем в его жизни происходил глубокий перелом. Еще в 1843 г. Т. познакомился с гастролировавшей в Петербурге знаменитой французской певицей Полиной Виардо и полюбил ее. В 1845 г. он на время последовал за нею во Францию, а в начале 1847 г. уехал за границу уже надолго. Почти три года прожил он сначала в Германии, потом в Париже и в Куртавнеле, поместье семьи Виардо. Отъезд вырвал Т. из привычной литературной и светской среды, новые условия жизни побудили его углубиться в себя и многое в себе переоценить. Он достигает настоящего профессионализма в своей писательской работе, его взгляды на искусство становятся более простыми и строгими. Французская революция 1848 г., очевидцем которой Т. оказывается вместе с приехавшим в Париж А. И. Герценом (их знакомство началось еще в Петербурге), писателя не увлекла. Уважение и сострадание к простым людям, участникам революционной борьбы, не переросло в сочувствие целям этой борьбы. В разлуке с родиной крепла любовь Т. к ней, усиливался его интерес к светлым сторонам русской жизни, самая вражда к крепостному праву становилась у него глубже и принципиальнее. В заграничном уединении пробуждались давние впечатления, сохранившиеся от детства или накопленные во время поездок на охоту в Спасское (летом и осенью 1846 г. Т. исходил с ружьем Орловскую, Курскую и Тульскую губ.). В памяти возникали картины деревенской и усадебной жизни, русские пейзажи, разговоры, встречи, бытовые сценки. Так зарождались "Записки охотника", которые принесли Т. широкую известность.

Еще перед отъездом за границу писатель передал в журнал "Современник" очерк "Хорь и Калиныч". Неожиданный успех очерка, опубликованного в начале 1847 г., навел Т. на мысль написать целый ряд других таких же. На протяжении пяти лет они появляются друг за другом на страницах "Современника", а в 1852 г. автор выпускает их отдельным изданием. Первые рассказы "Записок охотника" композиционно и стилистически еще очень близки к "физиологиям" "натуральной школы" - бессюжетным описательным характеристикам общественных нравов, воспроизводившим ту или иную жизненную сферу со всеми присущими ей бытовыми, языковыми и этнографическими особенностями. Но чем дальше, тем чаще очерковое повествование Т. включает в себя элементы психологической новеллы, лирические этюды, пейзажи, философские размышления. Рассеянные по разным частям цикла зарисовки, сценки, ситуации связываются перекличками и повторами. Этнографические картины на глазах превращаются в своеобразную эпопею о народной жизни.

Все изображаемое увидено Т. в общенациональном масштабе. Изображению катастрофических последствий крепостного права для крестьянского хозяйства вторит тема оскудения и упадка хозяйства помещичьего. Эпизоды, изображающие помещичьи бесчинства в отношении крепостных, перекликаются с рассказами о дворянских междоусобицах, об издевательствах богатых и знатных бар над мелкопоместными или разорившимися дворянами. Разоблачая деспотизм и самодурство господ, Т. показывает развращающее влияние произвола на психологию народа, привыкающего считать нормой противоестественный порядок вещей. В конце концов крепостнический строй предстает у Т. злом, пагубным для всех сословий русского общества.

Не менее важен найденный Т. принцип изображения народа. Т. одним из первых пытается без прикрас изобразить противоречивость народного характера. Но именно он впервые показал тот же самый народ достойным восхищения, преклонения и любви. В зависимом, социально униженном русском крестьянстве Т. увидел главное средоточие живых сил нации, ее нравственного и творческого потенциала. Жизнь крестьянина впервые была понята как источник высших духовных ценностей. Поэтому протест против крепостного права приобретает у Т. особый характер: положение крестьянства воспринимается как состояние, противоестественное и несовместимое с национальным достоинством России. К тому же черты, родственные лучшим свойствам русского крестьянина, Т. открывает во многих представителях дворянской среды. Устремленность к справедливому, свободному, гармоническому бытию обнаружена и у тех, и у других. Россия предстает нацией молодой, внутренне не установившейся, исполненной многих еще не раскрытых возможностей.

"Записки охотника" сыграли переломную роль в творчестве Т. Обратившись к народной жизни, он нашел, наконец, ту тему, которая дала ему возможность быть одновременно наблюдателем фактов и универсальным мыслителем, аналитиком и лириком, беспощадным критиком действительности и творцом ее поэтической "апофеозы". В "Записках охотника" Т. впервые становится художником цельным, непротиворечивым, ничего не боящимся, ничего в себе не подавляющим. Выдающейся была роль книги Т. и в развитии всей русской литературы. Ею были проложены пути, ведущие к "Войне и миру", романам Ф. М. Достоевского, поэмам Н. А. Некрасова, сатирическому эпосу М. Е. Салтыкова-Щедрина. И в не меньшей степени - к тем формам общественного сознания, которые породили демократические движения второй половины XIX в.

В 1850 г. автор "Записок охотника" возвращается в Россию. Происходит его тесное сближение с Некрасовым и кругом "Современника", постепенно превращавшегося в своеобразный центр русской литературной жизни. Т. сотрудничает в "Современнике" и как литературный критик: печатаются его рецензии и статьи о произведениях В. И. Даля, А. Н. Островского, Евг. Тур, Ф. И. Тютчева. Однако в скором времени на Т. обрушивается неожиданный удар. В 1852 г. он был арестован за опубликование - в обход цензурных правил - статьи, посвященной памяти Гоголя. У Т. были основания полагать, что настоящей причиной ареста послужило недовольство, которое вызвали в правительственных кругах его дружеские отношения с русскими революционерами-эмигрантами (прежде всего с Герценом и Бакуниным) и вся его предшествующая литературная деятельность. После месячного ареста Т. по распоряжению императора Николая 1 был сослан в свое имение без права выезда за пределы Орловской губ. В 1853 г. мера наказания была несколько смягчена разрешением приезжать в Петербург, но право выезда за границу было возвращено Т. только в 1856 г.

Время ареста и пребывания в Спасском (владельцем которого Т. стал еще в 1850 г. после смерти матери) дало новый толчок творческим поискам писателя. Т. подводит первые итоги уже довольно значительной работы и убеждается в необходимости найти для себя принципиально новую художественную манеру. Его перестают удовлетворять очерковость повествования и эскизность характеров, еще вполне уместные в "Записках охотника".

Поискам новых форм способствовал опыт драматургии, которой Т. отдал немало сил в предшествующие годы. Параллельно с народными рассказами он написал целый ряд пьес: "Где тонко - там и рвется" (1847), "Нахлебник" (1848), "Холостяк" (1849), "Завтрак у предводителя" (1849), "Месяц в деревне" (1850), "Провинциалка" (1850), "Вечер в Сорренте" (1852). В области драматургии Т. долго сохранял уже преодоленные им в прозе привычки экспериментатора - пробовал самые разные формы, то и дело изменяя направление поисков.. "Нахлебник" - пьеса, тяготеющая к социальной мелодраме в духе распространенного тогда "сентиментального натурализма". "Завтрак у предводителя" - веселая комедия, не лишенная сатирической остроты. "Где тонко - там и рвется", "Провинциалка", "Вечер в Сорренте" - типичные салонные пьесы, построенные на остроумном, полном намеков и недомолвок диалоге. "Месяц в деревне" - серьезная и по-своему глубокая психологическая драма. Некоторые пьесы Т. имели успех, тем не менее после 1852 г. он навсегда прекращает работу для театра. Драматургия оказалась для Т. лишь творческой лабораторией, в которой сформировался один из важных для него принципов искусства. В рецензии на пьесу А. Н. Островского "Бедная невеста" (1852) Т. писал: "...психолог должен исчезнуть в художнике, как исчезает от глаз скелет под живым и теплым телом, которому он служит прочной, но невидимой опорой..." (V, 391). Драматургические опыты как раз и помогли Т. овладеть "невидимым" психологизмом и всей вытекающей из него стилистикой. Работая над пьесами, он учился обходиться без прямого авторского анализа и прямых авторских оценок, раскрывать характеры действующих лиц через их поступки, слова, взаимоотношения, находить конфликтные ситуации, побуждающие персонажей к словесному и действенному самораскрытию. Так прокладывался путь к особой форме эпической объективности. Принцип изображения был найден - оставалось его применить.

В период ареста и ссылки Т. предпринимает попытку перейти к новым формам изображения народного быта: пишет повести "Муму" (1852) и "Постоялый двор" (1852), где "простые, ясные линии" объективной манеры приходят на смену прежней тургеневской стилистике. Здесь более драматично, чем раньше, звучит тема несправедливости и безнравственности помещичьего гнета, а в контрасте с ней достигают почти символической мощи темы русского богатырства и русской праведности, воплощенные в образах крепостных крестьян. Но по сравнению с "Записками охотника" усиливается тревожная мысль о том, что века крепостного рабства и длительное господство патриархальных отношений обернулись гражданской неразвитостью народа. Еще более отчетливо прозвучала та же мысль в переписке Т. с идеологами славянофильского движения К. С. и И. С. Аксаковыми. Аксаковы восторженно оценивали "Муму" и "Постоялый двор", усматривая в этих повестях наглядные подтверждения своих теорий. "Русский человек остался чистым и святым и тем самым... смирит гордых, исправит злых и спасет Общество",-- писал, напр., И. С. Аксаков (Русское обозрение.-- 1894.-- No 9.-- С. 27). "Я вижу трагическую судьбу племени, великую общественную драму там, где Вы находите успокоение и прибежище эпоса",-- возражал славянофилам Т. (Письма. II, 72). Т., открывший в русском крестьянине праведность и крепость, волю и ум, мягкость и доброту, чувствительность и поэтичность, все яснее понимает, что этих качеств еще недостаточно для преобразования общества. Он начинает искать источники и силы исторического обновления внутри "образованного класса" и пишет ряд повестей о людях, "выломившихся" из социальной среды, к которой они принадлежат по своему происхождению и воспитанию. Этой теме посвящены "Дневник лишнего человека" (1850), "Два приятеля" (1853), "Затишье" (1854), "Переписка" (1854), "Яков Пасынков" (1856). В каждой из перечисленных повестей появлялась фигура героя, терпевшего неудачу в своих попытках заняться полезной деятельностью или найти личное счастье. Героя такого типа отличала возвышенность идеалов, отчужденность от официальной жизни общества, от обывательского быта. И в то же время - практическая беспомощность и несостоятельность, постоянный разлад между словом и делом. Причиной драмы "лишнего человека" (тургеневская формула впоследствии стала общепринятой) Т. считал столкновение его духовных интересов и стремлений с российским общественным укладом, диким, косным, отсталым. Но это объяснение не отменяло вины самого героя. Критический анализ Т. часто беспощаден: типичными чертами "лишнего человека" оказываются эгоцентризм, обостренное самолюбие и обычные следствия этих качеств - скептицизм, безволие и т. п. Типу "лишнего человека" иногда противопоставлен образ романтика-энтузиаста: такой герой, напротив, изображается человеком, не знающим себялюбия, всегда готовым к жертвам, скромным, кротким и добрым. Т. всматривается в черты обоих типов, пытаясь разглядеть в них хотя бы намек на появление исторического деятеля, способного пробудить русское общество, но долго не находит никаких оснований для надежды.

Перелом намечается, в первом тургеневском романе "Рудин" (1855), написанном в разгар проигранной Крымской войны, на пороге больших исторических перемен. Т. пытается осмыслить завершившуюся эпоху, выделив самое важное в ней, и самой важной из общественных проблем недавнего прошлого становится для него именно проблема "лишнего человека". Но увидена она теперь по-новому: "лишний человек" оказывается предметом дискуссии, в ходе которой сталкиваются различные точки зрения. Возникает образ противоречивый и многозначный. В жизнь других действующих лиц романа Рудин входит как пророк; ореолом пророческой исключительности окружены идеи и сами человеческие качества героя. Бросается в глаза облагораживающее воздействие речей Рудина на окружающих людей. Но очень скоро становится заметно, что Рудину не чужды рисовка, тщеславие и кокетство. Потом будет прямо сказано о его суетности, мелочности, деспотизме, а рядом сразу же зазвучит тема человеческой ущербности героя. Выясняется, что он не способен любить, сделать счастливым другого человека, страдать обычными человеческими муками, не способен к настойчивым усилиям, к повседневному труду, к творческим радостям и свершениям. И чем дальше, тем отчетливее вырисовывается взаимная внутренняя связь этих различных свойств. Очевидно, что пророческий пафос Рудина и вообще все качества, составляющие его исключительность, неотделимы от его слабостей и недостатков. Характер Рудина предстает своеобразной загадкой русской общественной жизни - явлением удивительным и странным, ускользающим от любых окончательных суждений о нем.

Однако в эпилоге романа способ и масштаб изображения героя резко меняются. Все мелкое, тривиальное, эгоистическое в Рудине отходит на второй план как нечто несущественное. Открывается глубинная - подвижническая - сущность его жизненной позиции: перед читателем - трагический герой, который стремится служить истине и добру, но именно в этом стремлении своем сталкивается со всем общественным порядком современной ему России. Герой вновь и вновь терпит неизбежные в его положении неудачи, но не хочет и не может приспособиться или отступить. В эпилоге удостоверено общенациональное, а в конце концов и общечеловеческое, значение рудинских исканий и рудинской судьбы. В образе Рудина соединяются приметы общественно-психологических типов, ранее противопоставлявшихся Т.: узнаваемые черты "лишнего человека" переплетаются с чертами пылкого романтика-энтузиаста, сливаются характерные свойства дворянина и разночинца, и, наконец, все это сложное сочетание включает в себя ассоциации, ведущие к образам народных правдоискателей - странников и юродивых из "Записок охотника". По мере приближения романа к финалу фигура Рудина все определеннее становится воплощением родовых черт русской интеллигенции в целом и все определеннее утверждается мысль о высшем назначении лучших ее представителей. Т. понимает и признает, что их воздействие на основную массу людей, на окружающие обстоятельства несоразмерно их высокой цели. С узкопрактической точки зрения их жизнь может считаться даже бесплодной. Но значение русской интеллигенции Т. видит в другом: для него важна ее способность выдвинуть высокие, общезначимые идеалы, способность утвердить эти идеалы ценой героического самопожертвования.

В "Рудине" складывается своеобразная форма тургеневского романа, оказавшаяся впоследствии очень устойчивой. Концентрируя развитие сюжета вокруг одной напряженной коллизии, ограничивая пространственно-временную сферу и круг действующих лиц, заменяя развернутый психологический анализ лаконичным отбором характерных деталей, различными формами объективного самораскрытия героев, Т. в то же время укрупнял сюжет масштабностью возникавших в романе мировоззренческих споров и лирико-философской "концентрацией" повествования, знаменующей приближение сюжета к вечным вопросам бытия.

А ситуация в России между тем быстро изменялась. В конце 1857 г. правительство объявило о своем намерении освободить крестьян от крепостной зависимости. В следующем году началась подготовка реформы, вызывая споры и порождая многочисленные планы предстоящего переустройства. Волнения и надежды сторонников преобразований захватили Т.: после почти двухлетней поездки по Западной Европе он летом 1858 г. возвратился в Россию и сразу окунулся в атмосферу общественного оживления. Писатель становится негласным сотрудником Герцена, посылая обличительный материал в издававшийся за границей журнал "Колокол". Активно сотрудничает он и в "Современнике", собиравшем вокруг себя главные силы передовой литературы и публицистики. Постоянными сотрудниками "Современника" стали в это время Л. Н. Толстой, И. А. Гончаров, А. Н. Островский, Д. В. Григорович. Одновременно в редакции возрастало влияние Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова. На первых порах литераторы разных направлений выступали единым фронтом, но очень скоро появились первые признаки разлада. В 1858 г. повесть Т. "Ася" послужила поводом для полемики между Чернышевским и П. В. Анненковым, высказывавшими диаметрально противоположные оценки либеральной дворянской интеллигенции и ее роли в русской общественной жизни.

Эпоха начинавшегося подъема приносила не только отрадные впечатления. Признаки либерализации правительственной политики соседствовали с откровенно реакционными действиями власти, �